Заметив, какого труда ему стоит эта несложная операция, Оливия приблизилась и помогла втиснуть перевязанную руку в ссохшийся от крови рукав. Надев китель, Сэмюэль стал застегивать пуговицы. Девушка сделала шаг назад, их взгляды встретились и застыли. Покончив с пуговицами, полковник опустил руки. Вид у него был хмурый, но он не отвел глаз.

– Приношу свои искренние извинения, – холодно проговорил Шелби. – Вы спасли мне жизнь, а я повел себя безобразно.

– Вы не сделали ничего, что я бы вам не позволила, – честно призналась девушка, по-прежнему глядя на Сэмюэля.

– Мадемуазель Сент-Этьен, между нами возникло нечто весьма необычное… волнующее… и опасное, – неуверенно начал Сэмюэль, стараясь как-то выразить обуревавшие его чувства и одновременно не сказать лишнего.

– Да, видимо, вы правы, – согласилась Оливия с печальной улыбкой и, немного подумав, добавила: – Поскольку я все равно уже вела себя со смелостью, приличествующей разве что уличной девке, наверное, могу пойти и чуть дальше. Не кажется ли вам, что после всего случившегося между нами вы можете звать меня просто Оливия?

И сразу же стало легче на душе, когда в ответ на ее слова лицо Шелби, до того жесткое и настороженное, озарилось лучезарной улыбкой.

Оливия! Какое чудесное имя! И подходит ей как нельзя лучше.

– В вас нет ничего общего с уличными девками, но смелости вам и впрямь не занимать. И пожалуйста, Оливия, зовите меня Сэмюэль. – Ее имя сорвалось с языка и прозвучало как песня. Кажется, полковник был окончательно покорен. – Думаю, нам нужно поскорее вернуться в город. Ваши родные наверняка места себе не находят от беспокойства.

Они вышли из хижины и направились к экипажу. Обдумывая последние слова Шелби, Оливия пришла к выводу, что он обладает редкой способностью выуживать информацию, при этом ничего не говоря о себе.