– Ты, похоже, опоздала на автобус, – заметила Энджи. – Давай я тебя подвезу.

– Нет, мне неудобно.

– Да брось ты, какая ерунда! Пошли.

Кейт больше не возражала. Она совершенно обессилела. Вдобавок ей, по совести говоря, всегда было приятно прокатиться с Энджи на стареньком «камаро». Сама она о машине и мечтать не смела.

Кейт понимала, что завидовать грешно, но ничего не могла с собой поделать. Мать Энджи, Роберта, была медсестрой в окружной больнице и прилично зарабатывала. Она души не чаяла в своей дочери, которая, как и Кейт, росла единственным ребенком. Роберта выбивалась из сил, лишь бы Энджи не страдала из-за того, что отец бросил их, сбежав с другой женщиной.

Кейт как-то попробовала высказать Энджи свое сочувствие, но та наотрез отказалась говорить об отце, и больше они к этому не возвращались.

Видит Бог, она и сама о многом не хотела ни с кем говорить, и в первую очередь о собственных родителях.

– Слушай, может, заедем к нам? – предложила Энджи по пути к стоянке. – Мама принесла мне выкройку и купила материал на мини-юбку. Я хочу, чтобы ты посмотрела.

Кейт не обиделась, когда Энджи заговорила про обновки. Она знала, что подруга не хотела ее уязвить. Энджи уважала ее самолюбие и никогда не подчеркивала разницу в их положении, общаясь с ней на равных.

Со вздохом Кейт произнесла:

– Я бы с радостью, но мне надо домой, помогать маме.

Вдруг тишину прорезал оглушительный свист. Девочки вздрогнули. Кейт оглянулась и увидела, что их нагоняют Томас Дженнингс и Уэйд Джексон.

– Еще не хватало, – вполголоса сказала Кейт, – это Томас, а с ним… как его?..

– Уэйд, – подсказала Энджи, – хорек вертлявый, видеть его не могу.

– Я тоже. Тем более что он зубы не чистит, – подхватила Кейт.

– Это точно. Он на английском сидит за мной. Как я ни обернусь, он вечно скалится. В переднем зубе дырка, а в ней еда застревает.