Это платье салатного цвета с рисунком из веточек и крохотных бордовых цветочков, немного ей коротковатое, тем не менее, являлось предметом ее особой гордости, как и изящный капор зеленого бархата, правда, теперь изрядно запылившийся.

– А сколько же годков мисси? Семнадцать? – засмеялся толстяк.

Каролина не собиралась говорить ему, что ей только в июле исполнится шестнадцать.

– Восемнадцать, – храбро сказала она.

Глазки у типа вдруг стали маслеными, пошарив в саквояже, он извлек початую бутылку.

Девушка отерла рукой вспотевший лоб. День стоял по-летнему жаркий, ей хотелось снять капор, но она понимала, что этого делать не следует: малейшее нарушение приличий не сулило ничего хорошего со стороны попутчика. Глядя на ползущую мимо окна дилижанса стену густого леса, она вспомнила, как тетя Летти громко шептала слуге-негру, что боится “отправлять мисс Каролину одну в места, где полно дикарей”.

Каролина уже слышала от других пассажиров о шайках индейцев, но те попутчики давно повыходили в местах своего назначения, оставив ее в компании с несносным Дж. А. Барнвидом. Сейчас девушку немного подбадривала только мысль о двух фургонах, присоединившихся к ним в Гейнсвилле. Вчера она познакомилась с ехавшими там семьями, доброжелательными и приятными людьми. Если толстяк начнет заходить слишком далеко, она крикнет вознице, чтобы тот остановился, и попросит взять ее в фургон на весь оставшийся путь до форта Уорт. Возможно, ей удастся нанять человека, который проводит ее до ранчо дяди Джона. Тетя Летти уже написала, что к нему едет племянница, но ответа не получила – наверно, письмо тети просто не дошло до Техаса.

– Не желает ли мисси глоточек? – продолжал обхаживать ее Барнвид, сунув под нос бутылку. – Это поможет вам забыть про краснокожих.

– Нет, спасибо, – холодно ответила Каролина, отворачиваясь.