– «Харрис»? Ты шутишь… – начала было Физз и остановилась, почувствовав внутри холодок, не имеющий никакого отношения к ледяному февральскому ветру, проникающему сквозь многочисленные щели старого оконного переплета. Она поняла, что отец не шутит. Он был абсолютно серьезен.

– Но как он мог приобрести компанию? «Харрис» не продается. А как же Майкл? Разве он мог допустить, чтобы это случилось? – Вопросы сыпались один за другим, но, видимо, у ее отца не было на них ответа. – Я даже никогда не слышала об этом человеке, – в заключение сказала Физз, как будто желая положить конец всей этой бессмыслице.

Выражение лица Эдварда Бьюмонта говорило о том, что он вполне разделяет изумление дочери.

– Похоже, о нем вообще мало кто слышал, во всяком случае, до того момента, когда стало уже слишком поздно что-либо предпринимать. Он держался в тени.

– Не просто в тени, – с горячностью возразила Физз, – он, наверное, ползал по земле на брюхе. Ведь не было никаких слухов, ни малейшего намека…

– Как сказал Майкл, этот человек провернул все очень быстро. Видимо, он неплохо умеет делать подобные вещи. Но так как он теперь владеет компанией, которая является главным спонсором радиостанции, я полагаю, тебе следует держать при себе свое мнение о его методах ведения дел.

Все еще смущенная внезапностью такого поворота событий, Физз попыталась ухватиться за какую-нибудь соломинку.

Ты абсолютно уверен? Может, ты что-то неправильно понял?

– Боюсь, Физз, что сомнений быть не может. Майкл сам позвонил мне вчера поздно вечером. А служба новостей только что получила пресс-релиз.

Эдвард Бьюмонт бросил на заваленный бумагами письменный стол дочери листок с впечатляющей шапкой крупнейшей промышленной компании в Брумхилле и, засунув руки в карманы своего элегантного пиджака, уставился в потолок, всем своим видом желая показать, что он умывает руки.

– Я думал, что новому хозяину потребуется несколько дней, чтобы оглядеться, прежде чем дойдет дело до такой мелкой сошки, как мы. Но этот документ принесли несколько минут назад.