— А если ему просто хочется где-то побродить, просто побыть одному, чтобы смириться с потерей матери?

— Опасаюсь, что это не лучший выход для Эрика. Психолог, с которым я разговаривал, посоветовал увеличить плановые нагрузки.

— Понятно. А сколько лет Эрику?

— Только что исполнилось четырнадцать.

— Были ли у него проблемы в школе до смерти матери?

— Возможно, но я не знаю. — Джей обхватил рукою подбородок. — Я не очень-то часто бывал в семье сестры последние годы… Она связалась с типом… Жутко проблемный, даже хуже, чем обычные лузеры, которых она вечно привечала. Полагаю, что я неосторожно сжег мосты в отношениях с ней и утратил возможность хоть как-то общаться.

— Вы и с Эриком перестали общаться?

— Перестал, хотя и против своего желания. Год-два пролетают незаметно, особенно если вы очень заняты. Но именно в эти годы Эрик сильно изменился. Теперь-то я понимаю своих коллег, которые жаловались на детей-подростков.

— Должно быть, трудно неожиданно оказаться в роли родителя-одиночки.

— Особенно после моей сестры с ее просто золотым сердцем, но не имевшей понятия о дисциплине. Я легко позволял Эрику многое, но настало время начать устанавливать определенные правила общежития.

— Это сделает вас отвратительным парнем.

— Но это надо сделать. Именно в этом возрасте у его матери появились первые проблемы. Началось с парней, школьных прогулов, позднее дополнившихся алкоголем и наркотиками. Не хотел бы, чтобы Эрик пошел по ее стопам.

— Четырнадцать лет — определяющий возраст для мальчика, — согласилась она. — Баскетбол, возможно, — очень хорошая идея.

— Да. И тренер вроде приличный. Он предупредил Эрика, что от того потребуется много работы и дисциплина.

— А как на это отреагировал Эрик?

— Его это, кажется, не вдохновило.

Неожиданно для себя Кейт ощутила угрызения совести, что она пытается отобрать работу у человека, которому необходимо поддерживать осиротевшего племянника. Но такие, как Джей, не остаются без работы. А эта должность просто была предназначена для нее, Кейт Купер.