Она осталась стоять, скрестив на груди руки, хотя он и предлагал им обоим присесть.

Рок заложил руки за спину и, вздохнув, начал:

— Я слышал, что здесь произошло…

— Уже доложили?

— Кейт, все на этаже слышали. Как только люди разобрались, что за сыр-бор, весь отдел сообразил, что за дерьмо всплыло наружу.

— Очень уж быстро сообразили. Наверное, потому, что большинство уже было в курсе событий.

Кейт вдруг заинтересовало, сколько народу знало о похождениях Коннера. А ведь все эти люди были и ее сослуживцами, и даже друзьями. И все же никто ни слова ей не сказал. Глаза ей раскрыть должна была соседка, которая увидела Коннера в домовой прачечной с другой женщиной.

Как мило! Эмили Уайт помогала Коннеру стирать простыни и полотенца после… О боже. Она заставила себя не смотреть поплывшие перед глазами воображаемые картины мужчины, которого она любила, с женщиной, которая ничего для него не значила.

Ну почему Коннер поставил на карту все, что у них было, их любовь, их будущее, ради дурацкой интрижки?

— Он полный осел, но, если смотреть правде в глаза, он тебя не стоил, Кейт.

— Признательна за участие, лейтенант.

— Это искренне. Я на твоей стороне. Надо что-то придумать. Перевести его куда-нибудь, к чертовой матери подальше отсюда?

— Нет.

Она уже успела поразмыслить над тем, чего же она хочет. Но надо было выспаться, прежде чем принимать окончательное решение.

Но ничего, черт побери, в это утро не шло по составленному ею плану.

— Уйду я.

— И в голову не бери, Купер. Чушь какая! С твоими-то показателями? Полагаю, мне нет необходимости напоминать тебе, что ты у нас в первых рядах на выдвижение.

— Если бы меня только Коннер предал. Все они знали, что происходит. Даже мой напарник.

— Ты не можешь этого знать наверняка.

Она скептически взглянула на него. Если бы.