— Так, словно меня переехал поезд, — пожаловалась Кристи. Она попыталась было сесть, но поморщилась от пронзительной боли во всем теле.

— Тебе нельзя пока двигаться. — Легким движением медсестра поправила подушку Кристи.

— Да я и не очень-то могу, — постаралась улыбнуться Кристи, затем встревоженно спросила: — А… мой ребенок? Я все еще…

Сестра кивнула:

— Да, все в порядке. Тебе очень повезло.

Кристи с облегчением закрыла глаза. Почему-то теперь ее меньше тревожило отношение Марка к ребенку. Она знала, что обязательно будет рожать, и хотела этого больше всего на свете.

— Постарайся отдохнуть. — Сестра чистым платком вытерла слезу, покатившуюся по щеке Кристи. — У тебя контузия, но серьезных повреждений, к счастью, нет.

Кристи с тревогой прислушалась к усилившейся вдалеке перестрелке. Вообще-то за два с половиной года, которые она проработала в организации по доставке гуманитарной помощи в этом затерянном и забытом богом африканском городишке Нгуру, можно было привыкнуть ко всему. Гражданская война шла здесь уже несколько лет, но все равно ружейная пальба и гул вертолетов каждый раз заставляли ее вздрагивать.

— Что происходит? — испуганно прошептала она, вспомнив недавнее нападение на госпиталь — первый случай за все это время. — Я как раз бежала посмотреть, что случилось, когда этот взрыв… — Ее голос в волнении прервался. — Сколько человек погибло? А Марк? Что с Марком?

— Мы поговорим позже, пока отдыхай и набирайся сил.

Словно ледяные клещи сжали сердце Кристи. Она сама слишком долго была медсестрой и теперь не могла ошибиться в выражении лица и голосе коллеги.

Морщась от боли, Кристи все же нашла в себе силы приподнять голову.

— Он умер, ведь так? — спросила она, и голос ее предательски дрогнул.

Сестра сначала в нерешительности покачала головой, но затем негромко подтвердила:

— Прямое попадание. Очень сожалею. — И, будто утешая, добавила: — Он даже не успел ничего почувствовать.