- Вот как раз то, что я хочу, - произнес чистый, звонкий голос, и Стефани показала на великолепную переплетенную нитку ракушечного жемчуга.

Кэндис вздрогнула: ее английский акцент прозвучал так неожиданно! Он словно провел ту невидимую черту, которая отделяла их друг от Друга.

Капризно изогнув брови, рыжеволосая даже не потрудилась изменить свой насмешливый тон:

- Зачем тратить время, стоя у этих безделушек? Они, конечно, миленькие и неплохо сделаны, но почему бы тебе не купить в качестве сувенира несколько черных жемчужин?

Стефани подняла на нее взгляд спокойных глаз и сказала:

- Сол не любит, когда молодые девушки носят дорогие украшения.

- Что же ты не можешь уговорить его? - и в холодном тоне, с которым были произнесены эти слова, послышались нотки то ли зависти, то ли алчности.

Яркие глаза Стефани на мгновение остановились на хорошеньком лице своей спутницы, и в них мелькнуло что-то похожее на презрение.

- Боюсь, что мне его не так-то просто уговорить, - сказала она сухо. - Уж скорее, он послушает тебя. Ты могла бы попробовать.

Рыжеволосая вспыхнула и с неприязнью, которую, видимо, сумела тотчас же подавить, посмотрела на Стефани. Стефани слегка пожала плечами и снова повернулась к прилавку с бусами.

Сколько же светскости и аристократизма было в этой маленькой Джеррард! Наверное, это неудивительно, когда живешь, окруженная привилегиями и богатством.

- Ты же прекрасно знаешь, Стеф, что твоего брата не может уговорить никто. Он сам знает, как надо поступать и что делать, и уговаривать его все равно что упрашивать гранитную стену, - сказала со смехом рыжеволосая. По всему было видно, что к ней снова вернулось прекрасное расположение духа.