Дежурная за стойкой оказалась абсолютно права — особенно хороши были бусы. Кэндис восхищенно посмотрела на нитки крохотных переливающихся бусин, вырезанных из раковин устриц, и тихо вздохнула. Они тоже стоили дорого, хотя были совсем не того класса, как великолепный черный жемчуг, выставленный в витринах одного или двух ювелирных магазинов на главной улице неподалеку от рынка. Знаменитый черный жемчуг Фалаиси, который стоил так дорого, что ценники даже не выставлялись в витринах, как будто весь светился изнутри каким-то волшебным светом. Она застыла, не в силах оторвать глаз от этого волшебного сияния, оттенки которого менялись от серой дымки раннего утра до полночной черноты.

Мелкий ракушечный жемчуг и бусы из него были тоже восхитительны. Она любовалась ими, про себя удивляясь тому, сколько же нужно терпения и труда, чтобы их собрать. Неожиданно взгляд ее выхватил из толпы полыхающую шапку волос.

Рыжеволосая оглядывалась и что-то говорила кому-то позади себя. Кто это был, Кэндис не видела. Она вся напряглась и вытянула шею. Туг она увидела другую девушку, тоненькую и высокую, с волосами цвета осенней листвы. Сердце ее бешено заколотилось, и она непроизвольно шагнула им навстречу.

Потом она увидела мужчину, который, повидимому, сопровождал их обеих. Это был высокий и плотный туземец, одетый в такие же, как у всех местных жителей, яркие простые одежды. Его всевидящий, цепкий взгляд неусыпно следил за толпой. Телохранитель, подумала она, и все внутри у нее оборвалось.

Ей тут же захотелось сделать шаг назад и затеряться в толпе, но она сумела подавить в себе это желание. Стараясь выглядеть естественной и непринужденной, она перевела взгляд на высокую девушку, с недовольным видом смотревшую на свою спутницу. От волнения в горле у нее пересохло, но в душе все ликовало и пело от счастья. Это была Стефани! Стефани Джеррард. Такая буря бушевала сейчас у нее внутри, что ей казалось, будто она вот-вот разрыдается. Закусив губу, чтобы сдержаться, она почувствовала на языке солоноватый привкус.