— Надо же, а я никогда не слышала, как оно произносится, и, когда видела его написанным, считала, что последний слог произносится иначе — Кэндейс.

— Не знаю, — пожала плечами Кэндис, — так всегда произносила его моя мать.

Действительно, ее приемная мать не любила это имя, но, вынужденная смириться с ним, как того требовали условия, по которым она могла удочерить девочку, она сократила его до Кэнди. В детском доме Кэндис отказывалась отзываться на него, ведь полное имя было единственным, что еще связывало ее с родной матерью.

— Может быть, кто-то хочет еще что-нибудь выпить? — лениво поинтересовался Сол. — Если нет, тогда, я думаю, нам пора.

Неторопливая грация, с которой Лидия поднялась со своего места, не допускала мысли, что она торопится поскорее уйти. Тем не менее она первой направилась к выходу.

Стефани послушно последовала за ней, но, задержавшись на полпути, повернулась к Кэндис:

— Вы уверены, что сумеете дойти? Если нет, тогда…

— Нет, нет, благодарю вас, все в порядке. Я вернусь к себе и, пожалуй, немного поплаваю в бассейне, — сказала она с несколько натянутой улыбкой, боясь спугнуть неожиданную удачу.

Однако на всякий случай, если они оставят ее здесь, что, по ее мнению, жаждали сделать все трое, кроме Стефани, она решила слегка замедлить шаг, пока они выходили на ослепительно яркое солнце.

На улице Сол тотчас же взял ее за руку и так сильно стиснул ее пальцы в своей ладони, что ей показалось, что исходящее от его пальцев раздражение пощипывает ей кожу, словно маленькие электрические разряды. Но ни лицом, ни голосом он не выдал своего состояния.

— Джил, пойдите и подгоните машину. А мы подождем здесь в тени.

Они обменялись взглядами, и телохранитель скрылся в толпе. По всему было видно, что эта идея ему не понравилась. Но вряд ли кто из толпы мог выкинуть что-нибудь неожиданное. В конце концов, все телохранители немножко параноики.