Джейсон уже был тут как тут и услужливо откинул штору, великодушно взирая на радостное лицо сестры, тоже увидевшей белые дома и белобородого Санта-Клауса.

Лиза крикнула:

— Мама! Иди же скорей!

Их мать, Диана Коллинз, слишком устала, чтобы сразу отреагировать на вопли детей. В мотеле они остановились уже после полуночи. Почти час ушел на то, чтобы устроиться в номере и уложить детей спать. А потом еще столько же она ворочалась, пока не уснула, — много разных мыслей лезло в голову. Поэтому, услышав призывные голоса, Диана лишь на миг приоткрыла глаза и не сразу сообразила, что находится в чужом месте. Снова закрыла глаза и вернулась в объятия сна, чтобы тут же выплыть из него, — она почувствовала, как Джейсон лезет обниматься. А это значит, что и Лизе нужно уделить немного внимания, чтобы та не слишком ревновала к брату.

— Мам, ну ты чего, там, на улице все белым бело! — сказала Лиза.

Диана заставила себя сесть. Джейсон тыкался головой в ее плечо, прося ласки, и что-то урчал непонятное своим скрипучим «металлическим» голосом. Как-то не верилось, что малыш только что смог проговорить громко и отчетливо хотя бы «Там-там!». Впрочем, Диану успокаивало то, что доктор Холли, смотревший мальчика перед поездкой, отметил положительную динамику.

— Мам, а ведь по радио правду сказали, что снега много будет! — Лиза вернулась под одеяло и тоже прижалась к матери. — Холодно-то как. Я батарею потрогала, она еле теплая.

— Ничего, — сказала Диана, — сейчас оденемся, позавтракаем и дальше поедем. Нам осталась пара сотен миль.

А Джейсон, меж тем, уже успел одеться — даже сам зашнуровал ботинки — и теперь намерен был выскочить на улицу.