– Врешь ведь!

– Вру! – рассмеялся хозяин.

– Вот видишь, Серега, он нам открыто говорит и даже не укоряет, что мы, менты, не можем его защитить. А если мы предложим ему, так сказать, оградить от «крыши», он откажется. Верно, Алик?

– Кому-то все равно платить надо, – философски ответил Алик.

– Никита, оставим тему?

Белым облаком вплыл официант, беззвучно поставил на стол бутылку «Русской».

– Сейчас еще чебуреки будут! – предупредил возражения Алик.

– Эх, ну как тут завяжешь, а, Серега? – Никита покачал головой, махнул рукой.

Алик тут же хрустнул пробкой. Выпили по полстакана, Савушкин поднялся:

– Пора!

Алик стал уговаривать: чебуреки по спецзаказу будут, но Никита уже помрачнел – работа тянула, как якорь, сброшенный в глубину.

В отделе их ждала новость: бюст № 1 обрел имя. Позвонили с завода имени Ильича и сообщили фамилию: Гниденко Владимир. Уволен два месяца назад за пьянство.

– Это хорошо, – сказал Савушкин, дыша в сторону. – Ищем аналогии, ребята. Связующая нить между бюстами поможет вычислить убийцу. На девяносто процентов вероятность, что это один и тот же человек, или банда.

– А вдруг это пошла мода? – подал голос Игорь. – Во, «Московский комсомолец» расписал: «Искусство» неизвестного киллера заставило ужаснуться даже видавших виды оперативников. Вчера утром в одной из подворотен близ Кремля обнаружен бюст. При внимательном рассмотрении оказалось, что это труп, зарытый по грудь и полностью обмазанный цементом…» Для беспредельщиков и всяких там отмороженных – чем не новая забава?

Савушкин поднял руку, требуя внимания.

– Сергей, поедешь к вдове Цуцени, вытянешь все из жизни покойного, начиная с пеленок. Игорь, ты на завод Ильича. Потом – в семью. То же самое – с младых ногтей, оценки в школе, медицинская карта, вплоть до алкогольного распада личности.

– И печени, – добавил Сергей.