– Да, это правда, – мягко сказала она. – Собственно говоря, я вижу, ты вообще не парень.

Она со знанием дела оглядела стройную фигурку Дайаны и остановилась на неровно обрезанных рыжих волосах.

– Боже милостивый! Ну и зрелище! У тебя… э-э-э… интересная прическа. Да и костюма такого в каталогах не увидишь.

Дайана широко улыбнулась. Ей сразу же понравилась мадам Джулия, и она инстинктивно чувствовала, что здесь ей ничего не угрожает. Кроме того, она почувствовала огромное облегчение оттого, что теперь ей не надо будет притворяться.

– Да уж, могу догадаться, какое это зрелище. Не могли бы вы сказать мне, как я могу найти здешнюю женскую семинарию? Я слышала в Новом Орлеане, что они берут ирландок для работы на кухне.

Мадам Джулия улыбнулась:

– Ну, в такой одежде тебя даже через черный ход не пустят, – сказала она и добавила более мягко: – Убежала от своей семьи, не так ли, дорогая? Ты знаешь, по-моему, это не дело – начинать жизнь в таком месте.

– У меня нет семьи, – сказала Дайана.

Это действительно можно было назвать правдой: ведь она решила отказаться от отца!

– И мне, правда, хотелось бы попытаться найти работу в этом колледже, если бы только кто-нибудь сказал мне, куда идти и насколько это далеко.

Мадам Джулия посмотрела на гордо выпрямившуюся девушку. И тут она приняла решение отчасти из милосердия, а отчасти из того же самого чувства, которое Дайана внушила Андрэ Деверо – чувства, что она нуждается в защите и покровительстве.

– Не похоже, чтобы у них было какое-нибудь место для тебя. Ведь сюда приезжает столько людей, и все они ищут работу. По правде говоря, в любом месте в нашем городе ты будешь получать кое-какую пищу и ночлег, а работать будешь за троих. Ирландцы приезжают сюда, чтобы спастись от голода, и каждый в городе теперь пользуется этим. Заходи. Я тебя накормлю и дам какую-нибудь одежду, а потом мы поговорим.

Дружеская улыбка снова появилась на лице этой женщины, когда она протянула Дайане ухоженную руку.