Вечер еще не наступил, но уже почти стемнело, небо было затянуто густыми облаками, и мы были поражены, услышав во дворе стук копыт и гул голосов.

Как владелица этого замка, абсолютно уверенная в устойчивости своего положения, я приказала Жаку, нашему единственному слуге-мужчине, выяснить, что происходит.

Он выглядел встревоженным, и тут во мне ожили детские воспоминания. Я вспомнила, с каким страхом ждали в Фар-Фламстеде прихода солдат «круглоголовых», которые могли забрать у нас еду и лошадей, а если бы наш дом показался им слишком красивым, могли разорить его, исходя из своих убеждений, что ни у кого не должно быть ни красивой одежды, ни красивой мебели. Они считали, что люди станут гораздо лучше, если их жизнь сделать предельно неудобной.

Но сейчас мы были не в Англии, и война в любом случае кончилась, так что, наверное, даже в Англии люди жили мирно и, наверное, наслаждались роскошью, если могли ее себе позволить.

Жак вернулся в холл. Он был взволнован.

— Это труппа странствующих актеров, — сообщил он. — Они просят приютить их на ночь и обещают расплатиться за ужин и ночлег, сыграв для нас спектакль.

Я понимала волнение Жака и полностью разделяла его.

— Ну конечно! — воскликнула я. — Скажи, что мы приглашаем их. Пусть они войдут.

В холл спустился Лукас, и я поделилась с ним новостью.

— Они будут играть для нас! — восхищенно прошептал он. — Мы увидим настоящий спектакль!

Их было восемь человек — три женщины и пять мужчин. Все были укутаны в теплую, по погоде, одежду, а главным у них оказался плотный бородатый мужчина среднего роста.

Он снял шляпу и низко поклонился, увидев меня. У него были веселые глаза, превращавшиеся в щелочки, когда он улыбался.

— Добрый день! — сказал он. — Можно ли видеть хозяина… или хозяйку дома?