–Мне тоже оно нравится, – призналась Грейс. – Ты, кажется, сожалеешь?..

– Да, – сказал он. – Ты говоришь, что между нами ничего не было. Я тебе верю, иначе бы я что-то помнил. Но целоваться мы с тобой целовались?

– Ты действительно ничего не помнишь?

– Ничего.

– Жаль… – В ее голосе прозвучало разочарование. – Вообще-то один раз…

– И как?

– Было приятно…

– Я могу исправиться, – сказал он, ерзая в кресле.

Она протянула руку. Казалось, между ними проскочила искра. Через мгновение они застыли в долгом поцелуе. Правда, Ной Харпер был настолько невнимателен и поглощен своими чувствами, что не заметил, что в течение всего того времени, пока они целовались, Грейс пришлось простоять на цыпочках.

– Грейс… – сказал он.

Он с жаром целовал ее в шею, волосы, упиваясь ароматом ее кожи.

– Ты сказал, что желаешь меня… – Она прижалась к нему, наклонив голову, и он целовал ее лицо. – Я не хочу, чтобы ты потом сказал, что я воспользовалась ситуацией. Я не хочу, чтобы ты сделал что-нибудь, о чем будешь потом сожалеть.

Ной с трудом понял, о чем говорит Грейс. Он разжал руки и отпустил ее. Если он не прикоснулся к ней ночью, то почему хочет сделать это сейчас? Нет, у него есть веские причины сдержать свои эмоции. Ной сделал шаг назад.

– Извини, Грейс… Она молчала.

Ной готов был убить себя. Он самонадеянный болван, который решил, что ему все дозволено. Грейс прежде всего секретарь Агаты. Этим все сказано. Он не должен прикасаться к ней. И вдруг он увидел на ее лице боль и отчаяние. Грейс была уничтожена. Лицо ее побледнело. Меньше всего Ной хотел обидеть ее.

– Грейси… – сказал он, – я ничего не понимаю…

– Я тоже ничего не понимаю. – Ее глаза стали влажными, но она не заплакала, а рассмеялась. Смех вышел ломким и ненатуральным. – Я сама не знаю, что делаю, – призналась Грейс.

Ной чувствовал себя опустошенным. Это не было связано ни с Агатой, ни с Кларой. Виной всему была Грейс.