Максим заговорщицки подмигнул стоящей рядом Анечке и, наконец, прошествовал к Мухарину.

Обменявшись привычным рукопожатием, мужчины вошли в кабинет и плотно прикрыли двери.

Женька сел во главе стола, обхватив голову обеими руками. Ковалев рассмеялся, наблюдая такую картину.

— Что так? — беззаботно спросил он. Муха поднял голову и зло швырнул ему глянцевый журнал.

— Вот, полюбуйся — новый номер. Только из печати. А там… — он зло стукнул кулаком по столу.

Ковалев наметанным взглядом оценил полуголую девицу на обложке.

«Хорошенькая. И грудь ничего!»

Затем взгляд переместился на знакомую алую надпись: «МАЧО». Ну, все как обычно.

— Мы в полной ж*пе! — сокрушался дальше Женька. — Ты статью на 61-й странице почитай.

Муха вскочил и заходил нервными шагами по кабинету из угла в угол. Макс следил за его переживаниями удивленным взглядом.

Затем Женька снова остановился возле стола и ринулся к селектору.

— Анечка, Доминская ещё не пришла? — прокричал он.

— Нет, Евгений Петрович и телефон не отвечает.

— Как только явиться — сразу ко мне, — пробасил Муха.

Максим тем временем открыл пресловутую скандальную страницу. В глаза сразу бросился заголовок «Правда жизни или интерпретация любви!»

Статья была небольшой и занимала лишь левую страницу глянца. На правой же стороне размещалась черно-белая картинка, на которой был изображен обнаженный по пояс мужчина. Он стоял на коленях, руками опираясь об воображаемую траву. А на голове красовались большие козлиные рога. Не хватало только облачка возле рта с надписью: «Бее!»

— Да уж, на лицо дискриминация, — пробурчал Ковалев.

— Хммм… ты статью почитай, — перебил Женька.

Ковалев неохотно, даже лениво, погрузился в чтение.

«Ты мачо! Ты самоуверен, горделив, эгоистичен, напорист. А, порою, просто груб. Ты идешь по жизни смело, лениво топча женские сердца. Ты одет с иголочки, подтянут и накачен. А взгляд твой манящий и многообещающий. Ты из тех, кто может „раздеть глазами“. Уста твои шепчут сладкую, глупую ложь. Руки умело ласкают.