Очередную вылазку императорская балерина приурочила ко дню пограничника. Вернее, к ночи накануне этого дня.

Как поведал Игорь, явившись с утра пораньше на работу, он долго не мог найти своего папу-сторожа.

Обычно, отдежуривший дядя Дима встречал отпрыска с заработанной на ночных посетителях баклажкой водки и оба приступали к опохмелке. Но в то утро традиция была нарушена. Наглухо запертые ворота и отсутствие родителя заставили Игоря почуять недоброе. Он перелез через ограду и, убедившись, что стеклянная будка, служившая дяде Диме офисом, пуста, ринулся за справками в комнату милиции. Мирно дремавшие менты сперва никак не могли понять, чего от них хочет разволновавшийся могильщик, наконец разобрались, принялись того успокаивать, но Игорь не угомонился, пока не вытянул сержантов на поиски папы Димы.

Аукая и проклиная сгинувшего сторожа все трое около часа метались по всему Ваганькову, пока Игорь, пробегая Суриковской аллеей, не услыхал вдруг подозрительно знакомый храп. Звуки доносились из стандартного мусорного бака, коими чистюля-комендант украсил все кладбищенские перекрестки. Извлеченный на свет божий дядя Дима давать пояснения отказался, потребовав сперва стакан водки. И только ахнув двести граммов «под мануфактурку», обвел спасителей неожиданно ясным взглядом и принялся крыть балерину таким ядреным матом, какого ни менты, ни Игорь отродясь не слыхивали.

В конце концов удалось выяснить следующее.

Какая-то залетная поклонница Высоцкого, возложив букет на могилу любимого барда, возжелала посетить могилку Олега Даля. Обычно ночными гидами служили дежурные милиционеры, но они, как на грех, только что повели на экскурсию к Есенину аж трех любительниц русской поэзии.