Бен надулся, будто мышь на крупу, и снова принялся за еду. Я знал, что он не сможет молчать больше пяти минут, а поэтому стал наслаждаться тишиной.

Раздался лёгкий стук каблучков, и в кафе появилась невысокая блондинка в джинсовом костюме. Она, как всегда, подошла к столику женщины, и подруги поцеловали друг дружку в щёку. Блондинка что-то сказала незнакомке, и та рассмеялась. Невзрачность пришедшей девушки ещё больше бросалась в глаза, когда она находилась рядом со своей яркой подругой.

Я подумал о том, что отец каждые три недели бывал в парикмахерской – он уделял много времени своей внешности. Может, у них всё же что-то было? Вряд ли. Отец очень любил женщин, но ни при каких обстоятельствах не стал бы их рабом. А такая женщина может быть только госпожой.

Женщина снова посмотрела на меня, но теперь по-другому. И тепло улыбнулась – как старому знакомому.

Блондинка бросила на меня высокомерный взгляд, изогнув ухоженные брови, и что-то шепнула своей подруге. Та ответила звонким смехом, после чего указала на дверь и взяла со стула свою сумочку.

– Чего ты на неё уставился? – нарушил свой обет молчания Бен.

– Она мне нравится, – признался я.

– Брайан, да ей под тридцать!

Когда я посмотрел в сторону окна, столик женщины был уже пуст.

– Нам пора, Бен, – сказал я, пропустив его последнее замечание мимо ушей.

– Да, пожалуй, ты прав. Дженни, дорогая, ты можешь принести счёт?

Когда я появился в кухне, часы показывали половину десятого утра.

Отец завтракал. Точнее, он пил кофе, читал газету и дымил сигаретой. И был одет в деловой костюм – совсем не по-субботнему.

– Кажется, я просил тебя убрать в саду, Брайан, – бросил мне отец, не оборачиваясь.

– Да, я помню. Я поздно лёг. Уберу обязательно.