– Ты куда поедешь? В Ланкастер или в Йоркшир? – допытывалась Джоанна.
Томазина постаралась забыть о детской обиде. Если Ник Кэрриер не может быть ее мужем, он будет ее другом. Как раз теперь ей больше всего нужен был совет старшего брата.
– Я еду в Ланкастер, Джоанна, – сказала она. – Вернусь в Кэтшолм и исполню последнее желание матушки.
2
Перчатки для жнецов по три пенса за пару! Этого Ричард Лэтам не мог вынести. Он разорвал счет и отослал перчатки обратно.
– Обойдутся и так, – сказал он, когда Ник поинтересовался его решением. – Иначе зачем Господь сотворил мозоли?
– Еще он сотворил волдыри и насекомых, которые сосут кровь.
«Благодаря» Лэтаму трудолюбивые крестьяне будут понапрасну страдать… Однако из собственного опыта ему было известно, что чем дольше он будет его уговаривать, тем меньше добьется толку. За последние три недели все стало еще хуже. Фрэнси Раундли, которая раньше во всем доверялась своему управляющему, теперь лишь повторяла слова будущего зятя. Боясь наговорить лишнего, Ник пошел к двери и услышал за спиной смех Лэтама. От злости Ник чуть не побежал к воротам и вдруг остановился как вкопанный при виде женщины и мальчишки, беседовавших о чем-то с привратником. Он сразу же забыл о Лэтаме.
– Миссис Стрэнджейс…
Он даже сам не понял, что произнес эти два слова вслух, пока женщина не обернулась. Синие глаза Лавинии Стрэнджейс смотрели на него, не отрываясь.
– Ник?
Ник удивился ее вопросу и повнимательнее посмотрел на нее. Длинные черные волосы свободно падали ей на спину из-под шляпы.
– Ник, – повторила она на сей раз утвердительно, и печаль в се голосе произвела на него не меньшее впечатление, чем ласка любимой женщины. – Вы меня помните? Я – Томазина.