— Вот видите, барышня, я же вам говорил, — укоризненно обратился он к Тамаё. — Говорил же, говорил, сколько раз толковал — нужно быть осторожней. Ведь это уже в третий раз.

Третий раз? Эти слова громом отдались в ушах Киндаити.

Вид у Тамаё был испуганный, как у ребенка, которому выговаривают за непослушание, и, как ребенок, она в ответ наполовину засмеялась, наполовину захныкала:

— Но, Макака, при чем же тут я? Откуда мне было знать, что лодка дырявая?

— Дырявая? — Киндаити невольно уставился на Тамаё круглыми от удивления глазами.

— Да, мне так кажется. Там в днище, похоже, была дырка, и кто-то чем-то ее заткнул. Чем заткнули, не знаю, только затычка выскочила, и…

В этот момент гостиничный приказчик и толпа клиентов лодочной станции подплыли ближе. Киндаити некоторое время сидел, погруженный в свои мысли, а потом обратился к приказчику:

— Не могли бы вы кое-чем помочь мне? Можно ли как-нибудь поднять эту лодку и вытащить на берег? Мне бы хотелось потом осмотреть ее.

Управляющий согласился, хотя на лице его выразилось некоторое недоумение. Не обратив на это внимания, Киндаити повернулся к Тамаё.

— Ладно, давайте отвезем вас домой. Как только окажетесь дома, советую забраться в горячую ванну и согреться, не то простудитесь.

— Хорошо, — ответила она. — Очень вам благодарна.

Оставив гомонящих, кричащих наперебой приказчика и зевак, Киндаити взялся за весла и медленно двинулся с места. Тамаё и Макака сидели напротив. Положив голову на широкую грудь Макаки, Тамаё, казалось, совершенно успокоилась и была довольна. У Макаки было ужасно неприятное лицо, но тело крепкое, точно скала, и, глядя на то, как он бережно держит в своих толстых, мощных руках Тамаё, Киндаити вспомнил о хрупкой виноградной лозе, припавшей к старой сосне.