— У вас, конечно, должны быть какие-то соображения по этому поводу. То есть мне представляется, что он должен был связаться с вами — письмом или каким-либо другим способом.

— Ну да… — Киндаити устремил внимательный взгляд на адвоката. — Господин Фурудатэ, вы ведь поверенный клана Инугами, не так ли?

— Да, это так.

— В таком случае вы заинтересованы в том, чтобы честь этой семьи не пострадала?

— Разумеется.

— По правде говоря, господин Фурудатэ, — Киндаити понизил голос, — я кое-что утаил от полиции, поскольку тоже не желаю повредить репутации этого семейства. Решил, что будет лучше не говорить ничего необязательного. Но — вот письмо, которое я получил от господина Вакабаяси. — Киндаити вынул письмо, передал его Фурудатэ и внимательно вглядывался в его лицо, пока тот читал.

Изумление мелькнуло на лице адвоката. Глубокие морщины прочертили смуглый лоб, и капельки пота выступили на нем. Руки, державшие письмо, задрожали.

— Господин Фурудатэ, вам что-нибудь известно о том, что написано в этом письме?

Оцепеневший от потрясения Фурудатэ вздрогнул, услышав вопрос Киндаити.

— Пожалуй, нет…

— Все это кажется очень странным. То есть, даже если и были какие-то признаки того, что членам семьи Инугами что-то грозит, откуда господин Вакабаяси узнал об этом? Из письма же ясно, что он был в этом совершенно уверен. У вас есть какие-нибудь соображения, почему он был так уверен?

На лице Фурудатэ отразилось чрезвычайное волнение. Он явно что-то знал.

Киндаити подался вперед.

— Господин Фурудатэ, может быть, вы знали, что господин Вакабаяси послал это письмо и попросил меня что-то расследовать?

— Ничего подобного. Хотя теперь я понимаю — в его поведении была какая-то странность. Как будто что-то его беспокоило и он чего-то боялся.

— Боялся?

— Да. Хотя я осознал это только после того, как его убили.