Киндаити, бессмысленно уставясь на собеседника, покачал головой. Тот, подавшись вперед, наклонился над чайным столиком.

— Честно говоря, я сам услышал об этом от одного из слуг Инугами. Мацуко и Киё вернулись в поместье вчера ночью — неожиданно и никого не предупредив. Они, должно быть, приехали из Токио на последнем поезде. Было очень поздно, когда зазвонил звонок, и мальчик-привратник пошел открыть ворота, удивляясь, кто бы это мог явиться в такой час. И еще больше удивился, увидев Мацуко. Следом за ней в ворота вошел какой-то мужчина, подняв воротник пальто, и голова у этого мужчины, сказал мальчик, была полностью покрыта чем-то вроде черного капюшона.

Глаза Киндаити широко раскрылись. Он слушал рассказ адвоката и чувствовал, как кровь леденеет у него в жилах.

— Капюшона?

— Да. Мальчик застыл, оторопев, а Мацуко сказала только: «Это Киё», и быстро провела сына через вестибюль в свои личные покои. Конечно, остальные члены семьи узнали от привратника, что случилось, и пришли в страшное волнение. Это и понятно, Такэко, Умэко и их семьи просидели на вилле столько дней и с таким нетерпением ждали приезда этой пары. Они немедленно бросились в комнату Мацуко, которая расположена в дальнем флигеле дома, но она не разрешила им видеть Киё, сказав, что и она и Киё устали и поговорят с ними утром. Это было вчера ночью, но лица Киё еще никто не видел. Только один человек, служанка, видела, как кто-то, кого она приняла за Киё, выходит из ванной, но даже тогда на голове у него был черный капюшон. Очевидно, в этом капюшоне есть два отверстия для глаз, и увидев, как они сверкают, служанка так испугалась, что едва не упала в обморок.

Необычайный восторг охватил Киндаити. Что-то происходит: необъяснимая задержка Мацуко и Киё в Токио, Киё, прячущий лицо. Он чуял, что-то здесь не так, что-то ненормально. И чем сильнее становился противоестественный душок, тем больше возбуждался профессиональный аппетит Киндаити.