— А если она и работает, то в какой-нибудь госконторе, — предположила Вика, — бедняга. Я после института два месяца провела в такой — тарификации, аттестации, премии, которых разве что на новые колготки и хватает — одним словом, убожество. Хорошо, вовремя свалила оттуда переводчицей в свое СП — там хоть платят нормально.

Раздался звонок — это пришел Владик, принес огромного игрушечного львенка: не то Ире, не то маленькому Коленьке. Игрушка переходила из рук в руки под рассказ Владика о том, как долго ему пришлось искать «вот такого вот понимаешь классного зверя».

Все стали рассаживаться за стол, раздался хлопок открываемого шампанского, звякнул хрусталь:

— За тебя, Ирочка! — провозгласил Андрей, и Ира, далеко откинув голову, осушила высокий бокал.

Кто-то поцеловал ее в щеку, и сквозь шум поздравляющих ее голосов она услышала звонок в дверь, крикнула:

— Откройте! — и продолжала, смеясь, рассказывать Наташе о том, какой смешной растет Коленька и как они с Андрюшей его любят. Краем уха она слушала какую-то очередную бесконечную байку, рассказываемую Владиком — и вдруг его возбужденный голос как-то осекся — и пауза во всеобщем праздничном шуме заставила Иру поднять голову.

На пороге комнаты стояла высокая блондинка. Волосы волной струились по плечам, светло-бежевый пиджак подчеркивал высокую грудь. Огромные глаза синели на загорелом лице. В руках девушка держала огромный букет роз и перевязанную алой лентой с бантом картонную коробку.

— Извини, что опоздала, — сказала гостья, — на полчаса застряла в пробке на Садовом, еле выбралась переулками.

Чуть постукивая каблучками в наступившей тишине девушка подошла к Ире и протянула ей букет:

— Поздравляю! — и, нагнувшись, поцеловала ее в щеку.