Управляющий Дадждейл был не просто служащим, он скорее был другом Осминтона, и маркизу было отлично известно о той неприязни, которую секретарь питал к каждой из его многочисленных женщин. Вряд ли он сделал исключение для леди Харлоу.

— А я знаю, что вы думаете по этому поводу, Дадждейл, — весело начал маркиз, — и, хотя считаю, что с вашей стороны это неслыханная дерзость, все же прихожу к выводу, что вы, пожалуй, правы.

Мистер Дадждейл тихо вздохнул. Ясно было, что это — вздох облегчения и он рад слышать эти слова.

— Но ведь я ничего не сказал, милорд, — заметил он после небольшой паузы.

— Значит, вы слишком громко думаете, черт побери, я же просто слышу, какие мысли проносятся в вашей голове! — Он откинулся на спинку стула и развернул его так, чтобы было удобнее смотреть на собеседника. — Объясните мне, Дадждейл, что за странные существа эти женщины? Почему они так похожи друг на друга? Они что, сделаны все из одного и того же теста?

— Может быть, милорд, — отозвался Дадждейл, тщательно подбирая слова, — все дело в том, что те, о ком вы говорите, воспитывались в одном и том же духе, а потому живут и мыслят по одинаковым законам.

Маркиз, словно обдумав это высказывание, через некоторое время согласился со своим управляющим:

— Это, конечно, весьма правдоподобное объяснение. Ведь в самом деле все их поступки абсолютно предсказуемы, что вызывает жуткое раздражение. И сказать они ничего нового не могут, кроме удручающих своей ничтожной мелочностью и избитостью заготовок.

— Могу лишь согласиться с вами, милорд, — кивнул Дадждейл, — в отношении тех особ, о которых, насколько я понимаю, вы говорите.

Маркиз рассмеялся, а потом спросил:

— Вы и в самом деле считаете, что мне стоит поискать подругу где-нибудь подальше и на другом уровне?

— Почему бы и нет? — с готовностью отозвался Дадждейл. — Ведь мир так велик и разнообразен, а мы старательно ограничиваем себя и цепляемся за хорошо знакомый крошечный кусочек бесконечности.