— Неужели кому-то дорого это место? Никогда не видел столь унылого пейзажа.

— Полагаю, он был менее унылым до битвы шестьдесят шестого года.

Рауль скорчил гримасу.

— Не думаю, чтобы завоевание столь плачевно сказалось на климате.

— Пожалуй, — рассмеялся Галеран, — но, уверяю тебя, солнце и здесь иногда светит. — Он направил коня вверх по косогору к видневшейся невдалеке дороге. — Ты прав, нам тут нечего бояться. Отец с братьями давно заставили скоттов поджать хвосты.

Рауль тоже рассмеялся, и они поехали вперед шагом, чтобы дать коням отдохнуть на ходу.

— А ведь дом твоего отца стоит прямо у дороги?

— Да.

— Добро. Хоть поедим как следует.

— Ты что, ни о чем, кроме еды, не думаешь?

— Надо кому-то и об этом подумать.

— Мы проедем мимо, голоден ты или сыт.

Рауль изумленно воззрился на друга.

— После двух лет разлуки?

— Но не могу же я остановиться там ровно настолько, чтобы съесть кусок мяса, и учтиво откланяться? Не забывай, я хочу быть дома сегодня же. А семейные торжества по случаю моего возвращения отложим до другого раза.

С минуту помолчав, Рауль заметил:

— Боюсь, внезапное появление мужа у ворот замка станет для твоей жены настоящим потрясением.

— Вот ты о чем печешься? — искоса взглянул на друга Галеран. — Думаешь, лучше остановиться в Броме и послать Джеанне с нарочным вежливое письмо с просьбой проветрить тюфяки?

— Это было бы…

— Нет-нет.

Рауль пожал плечами, и его кольчуга тихо зазвенела.

— Да будет так, как хочешь ты. Но если Джеанна замертво упадет к твоим ногам, не вини меня.

— Джеанна никогда не падает в обмороки.

— Вероятно, до сих пор леди Джеанне не приходилось встречать мужа, вернувшегося из небытия. Тебе следовало бы написать ей из Брюгге.