В результате мой отец был вынужден отправиться туда и предупредить цыган: если они будут вновь замечены в попытках вторгнуться на запретные для них территории и будут пойманы, их предадут в руки закона со всеми вытекающими из этого последствиями. Остальные цыгане будут вынуждены убраться отсюда и никогда более не получат разрешения останавливаться на наших землях.

Отец вернулся, что-то бормоча себе под нос о цыганах, и заговорил о них вновь за обеденным столом:

— Гордая раса! Как жаль, что они не хотят где-нибудь осесть и заняться делом!

— Я думаю, им нравится эта жизнь под солнцем, луной и звездами! — вставила я.

— Поэтично, но неуютно! — заметила Клодина.

— Я полагаю, — Дэвид, всегда пытавшийся вносить в разговор философские нотки, — если бы они не предпочитали именно такую жизнь, они не вели бы ее!

— Они просто ленивы! — заявил Дикон.

— Я не уверена в этом, — возразила моя мать. — Так живут многие поколения унгаи, это их образ жизни!

— Нищенствовать… дерзить… воровать?

— Мне кажется, — я, — они считают, будто все земные блага принадлежат всем людям!

— Это вводящая в заблуждение философия, — возразил мой отец, — и ее приверженцами являются лишь те, кто хочет захватить блага, принадлежащие иным! Как только они их получат, они начнут прилагать все старания к тому, чтобы их сохранить. Такова натура человека, и никакая философия не в состоянии изменить это положение дел! Что же касается цыган, то, если они попадутся на чем-нибудь, я немедленно вышвырну их отсюда! Дерзкий народ! Там был один парень… он очень отличался от остальных: посиживал себе на ступеньках одной из кибиток и играл на гитаре как ни в чем не бывало! Я подумал, что ему неплохо было бы немножко поработать!