— Мне принадлежит компания «Гамильтон Скотт», — как бы между прочим сказал Энгус. — Отец основал ее, но после ряда неудачных проектов компания оказалась на грани банкротства, я же постарался восстановить ее. — Он все еще улыбался, но только теперь под улыбкой скрывался человек, вызывающий страх и невольное уважение.

— Хорошо, — пробормотала Лиза, просто не знавшая, что сказать.

Энгус широко улыбнулся:

— Это все, что вы можете сказать? Неужели на вас не произвела впечатления ни моя работа, ни?..

— Что «ни»?

— Ни я?

Лицо Лизы вмиг стало пурпурным, и она почувствовала, как в ней начинает закипать раздражение. Ей были неприятны поддразнивания Энгуса, намеки, что она заинтриговала его, и вовсе не потому, что она сексуальна или впечатляюще красива, а оттого, что ему она в диковинку и принадлежит к типу людей, с которыми он до этого не общался. Короче, на пороге двадцать первого века, в эпоху всеобщей искушенности и распущенности, она казалась ему динозавром.

— Мне всегда нравились люди, умеющие добиваться своего, — холодно ответила Лиза. — Мой начальник, Пол, начинал свое дело практически на голом месте, имея лишь ссуду в банке и страстное желание работать. Сейчас он добился успеха, и им я восхищаюсь. Но вообще-то я больше уважаю людей за их душу, а не за успехи по службе. Человек может иметь прекрасный автомобиль, жить в огромном удобном доме, много путешествовать, но не быть заботливым, чутким и честным. Так что богатый и справедливый — вовсе не синонимы. — Хотя данный монолог напоминал проповедь, Лиза не взяла бы обратно ни единого слова: она в самом деле так считала.

— А что, деньги совсем ничего для вас не значат? — приподнял одну бровь Энгус, и Лиза снова почувствовала магнетическую силу его обаяния.

— Почему же, если они обеспечивают необходимый комфорт.

— Неужели вы не хотели бы стать богатой?

— Нет. Позвольте поинтересоваться, а как вы относитесь к беспрестанной жажде накопления?