— Лиза, да не надо быть такой чрезмерно вежливой, расслабьтесь, — улыбнулся Энгус, явно забавляясь ситуацией.

— Простите, я сожалею, что… О, опять я…

— Да, — сложив руки на груди, усмехнулся он. — От подобной вежливости сведет зубы даже у самого злющего бульдога.

— В самом деле? — попыталась рассмеяться Лиза.

— Так-то лучше. Вы приехали сюда отдыхать, верно? Успокойтесь и улыбнитесь для начала.

— Постараюсь, — довольно уныло ответила она.

— Знаете, я удивлен, что вы вообще приехали. После того как вы сказали мне тогда в больнице, что не возьмете у меня ни пенса, я думал, вы с еще большим негодованием отвергнете предложение отдохнуть на Антилах за мой счет.

Если первые слова Энгуса вызвали в ней неудержимое желание вновь рассыпаться в извинениях, то последующие повергли в отчаяние. Он пригласил ее, будучи совершенно уверенным, что она не приедет? Боже, что же ей теперь делать?

— Я… это было весьма… импульсивное решение, — запинаясь, пробормотала Лиза, не отрывая взгляда от своих вцепившихся в сумочку пальцев.

— Я рад, что вы все же решились и приехали сюда. Ну а сейчас, — таким же жизнерадостным тоном продолжал он, — я думаю, вы с дороги очень устали и наверняка хотите отдохнуть. — Прислонившись к дверному косяку, он задумчиво посмотрел на девушку, смутив ее окончательно. — Если не хотите выходить к ужину, то вам его с радостью принесут сюда в надежде, что, возвращаясь из путешествия, вы вновь остановитесь здесь. А мы хотим отправиться в плаванье завтра утром, если вы не против.

— Да, я знаю — ваша секретарша выслала мне проспект нашего маршрута, он у меня лежит где-то здесь. — Нервно порывшись в рыжевато-коричневой сумочке, Лиза наконец извлекла на свет несколько листков бумаги, в ту же секунду выпавших из ее дрожащих от волнения пальцев и полетевших на землю вместе с остальным содержимым: наполовину пустым пакетиком бумажных салфеток, несколькими леденцами, дорожными билетами и книгой, взятой в дорогу.