Нервы стали звенеть во мне, как струны арфы. Я глубоко вздохнул, подошел к шкафу с посудой и достал оттуда начатую бутылку сухого вина. Сделал из горла несколько больших глотков и кинул опустевшую бутылку в корзину для мусора. Раздражение – плохой помощник в подобных ситуациях, и его надо немедленно гасить. Это я знал твердо.

Так. Спокойно. Нужно неторопливо и последовательно обыскать весь кабинет. Письмо должно быть здесь. Просто Лешка впопыхах забыл подшить его в папку… Я посмотрел на пыльный подоконник, над которым висела белая штора жалюзи. Потом перевел взгляд на шкаф с посудой, где, кажется, стояла еще одна бутылка. Затем уставился на книжную полку. Помимо справочников по криминалистике и сборников с законами, там стоял еще один скоросшиватель с надписью «Договора».

Едва ли не подпрыгнув, опять зазвонил телефон. Наверняка это снова напоминал о себе Сергеич. Я решил не брать трубку, быстро подошел к полке и снял с нее скоросшиватель с договорами. Едва открыл его, как сразу увидел листок, отпечатанный на принтере. Пробежал взглядом по строчкам. Оно! Лешка, видимо, по ошибке сунул его в эту папку.

Телефон играл на моих нервах, как медведь на арфе. Я кинулся к столу и схватил трубку.

– …ать твою! Где ты… Я тебя… – гневно забулькал Сергеич, не закончив ни одной фразы.

– Письмо у меня в руках! – крикнул я, не скрывая своих чувств. – Можно подумать, что свет клином сошелся на этой бумажке! Нет здесь никакого штампа!

– Ладно, ладно! – строго укорил меня Сергеич. – Прикуси язык и бегом ко мне с этим письмом!

– Я же сказал: на нем нет штампа!

– Все равно тащи сюда!

– Ты меня запутал своими указаниями! На набережной ты говорил, чтобы я сжег письмо, если на нем не будет штампа!

– Но ты же его еще не сжег!

Сам не знаю, почему я начал врать.

– Сжег, Сергеич, сжег. Ты опоздал. Раньше надо было предупредить, чтобы я его сохранил.