Сергеич приблизился ко мне, стянул с головы пакет и выждал долгую паузу, прежде чем что-либо сказать. Его руки свободно висели вдоль тела, но были чуть согнуты в локтях, отчего создавалось впечатление, будто Сергеич нес два арбуза, да у него их сперли, а он этого до сих пор не заметил. Мне хотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы выровнять ему и руки, и взгляд.

– Твой Леша в аварию попал, – произнес Сергеич хриплым голосом, провожая глазами дамочку с зонтиком.

Вот тут-то я сразу забыл и про кривые руки Сергеича, и его неподъемный взгляд, и мокрые спутавшиеся волосики.

– В аварию? – переспросил я и скривил лицо, словно опер предложил мне теплого пива с протухшими креветками. – В какую еще аварию?

– В аварийную аварию, – уточнил Сергеич и смахнул со лба криво обрезанную челку, точно большую тяжелую муху. – Я тебя уже целый час ищу. Почему ты не в офисе?

Я пялился на Сергеича и никак не мог понять, что он от меня хочет и какая связь между моим офисом и аварией. Я хотел знать только одно: что с Лешкой?

– На Мокром Перевале, – ответил Сергеич и почему-то кивнул в сторону моря. – Под Кажмой.

Теперь Сергеич пристально смотрел мне в глаза. Это случалось с ним только тогда, когда он хотел придать своим словам особо веское значение. Порыв ветра приподнял и прилепил к его шее мокрый воротник. Сергеич покрутил головой и добавил:

– Что-то с его «Нивой» случилось. На большой скорости заклинило двигатель, машину закрутило на скользкой дороге, она ударилась в заграждение, и Леша вылетел через лобовое стекло. Был бы пристегнут – остался бы жив.

– Что значит остался бы жив?! – заорал я и схватил его за мосластый локоть.