Странная смесь голода, нужды, ослепительной чистоты и ослепительных улыбок. За первую неделю блужданий Кена по поселению его восемь раз называли «сынок», шесть раз – «малыш», и дважды – «красавчик». Одиннадцать раз его попросили помочь, раз пять – «подержать вот эту штуку», четырежды – «заточить вот это ржавое безобразие» и только один раз – не путаться под ногами, причем попросили доброжелательно. Ни в лицах, ни в голосе Кен не уловил и намека на фальшь – такие люди просто не умеют играть, а если берутся, то чудовищно переигрывают. Так с ним не обращались никогда и нигде. А ведь его принадлежность к париям, ниндзя, не вызывала сомнений. Да что они тут все – с ума посходили? Но ведь не скопом же?

Занятый своими мыслями, Кен не заметил, как его занесло на площадь. Только пронзительный вопль заставил его очнуться.

Вопил парнишка лет пятнадцати. Его держали за руки. Перед ним стояли восемь человек. Весь совет клана в полном составе.

Парнишка, едва завидев Кена, попытался рухнуть на колени.

– Не надо, пожалуйста, – он то истошно орал, то неразборчиво булькал, – не буду больше, никогда… помилуйте…

Так. Щенок в чем-то провинился, и сейчас его должны надраить с песочком, чтобы впредь неповадно было. Понятно, отчего он так перепугался, увидев Кена. Ни один клановый не унизится до физической расправы. Для этого нанимают профессионала. Такого, как Кен. Судя по масштабам ужаса, проступок был серьезным и порка неминуема.

Кену не раз приходилось доводить до ума зарвавшихся клановых крыс. Но, взглянув на парнишку, Кен ощутил дурноту. Торчащие ключицы, впалые щеки, заострившийся нос, скулы вот-вот прорвут тонкую кожу, шея как хворостинка, ребра и вовсе можно смело использовать вместо стиральной доски. Неужели ему придется поднять руку на этот почти бескровный призрак? Кен в два шага поравнялся с советом клана.