Вернулся Кулиш, они медленно заехали во двор дома № 49. Майор все время смотрел по сторонам:

— Всегда, Миха, когда начинаешь дело, ты должен погрузиться в него полностью, чтобы не упустить никакой, даже занюханной детали. — Кулиш демонстративно глубоко втянул воздух носом. — Этим воздухом дышал убийца, — майор хитро улыбнулся и посмотрел на Баталова.

— Надеюсь, убийца здесь не срал, — грубовато пошутил Миша и смутился.

— Лучше б насрал, — стал серьезен Кулиш, — быстрее бы словили. По теплым следам, так сказать.

Рядом с первой парадной заброшенного дома стоял полицейский «Фольксваген», машина скорой помощи и пара иномарок. Вход охранял патрульный.

— Второй этаж слева, — сказал он, козырнув, и освободил проход.

Сыщики поднялись на второй этаж и вошли в квартиру. Кулиш остановился возле развороченной двери, внимательно осмотрел шурупы, вкрученные в углы рамы, затем вошел в комнату.

На деревянном полу из грубо отесанных досок, ногами к входу, головой к закрытому, пыльному окну, лицом вниз, лежало обнаженное женское тело. От черных, коротких волос на затылке, вдоль спины до округлых ягодиц зиял коричнево-красный провал — у женщины отсутствовал позвоночник. Лоскуты серо-синей кожи топорщились над раной. На отвисшей в сторону левой ягодице грубо вырезан знак «№», на правой ягодице — «1». Кровь запеклась на коже в черно-коричневые, твердые выступы. «Топором вырубил, — подумал Михаил, глядя на рваные участки тела, — вырубил топором и выдрал хребет на фиг. Тварь!».

— Этого мне еще не хватало, — сказал Кулиш и достал пачку «Мальборо». — Дима, ты закончил здесь?

Напоминающий только что проснувшегося суслика, не высокий, узкоплечий мужичок в тонких очках на маленьком, комичном лице, обрабатывал кисточкой створки окна: