Больше всего меня заботило падение тиражей. Вчерашняя встреча с Норманом Тернером, руководителем отдела сбыта, получилась неприятной. Окончательные сведения по распространению номеров последнего месяца еще не пришли, но к четырем часам каждой пятницы мы получаем довольно точные данные по текущим продажам. С утра по пятницам двести торговых агентств пересчитывают журналы, остающиеся на полках, и сообщают нам. Отсюда выводится количество номеров, проданных за неделю. Двести агентств не охватывают и семи процентов от вала, но по ним можно судить о тенденции. Как правило, что хорошо идет в Лондоне, с тем же успехом продается и в Ньюкасле.

Вот уже четырнадцать недель подряд киоски затовариваются нашей продукцией.

– Я обзвонил знакомых, – сказал Норман, – у всех застой. Не мы одни тормозим.

Вечная песня распространителей. Они всегда мыслят глобально. Их послушать, выходит, что весь рынок идет в гору или весь рынок также дружно обваливается. Для них журнальная индустрия – единое целое. Может быть, такие представления помогают им твердо стоять на ногах.

У меня другой взгляд на эти вещи. Журналы продаются успешно или паршиво в зависимости от того, что в них напечатано. Читатели голосуют денежками. Они могут годами сохранять приверженность какому-нибудь изданию, а потом вдруг раз – и теряют к нему интерес, начинают покупать другое.

Вот почему меня так обеспокоило падение уровня продаж наших журналов. Это серьезная проблема. Особенно бледно выглядела «Светская жизнь». Из недели в неделю журнал упорно терял в тираже; падение составило примерно тридцать процентов по сравнению с тем же периодом прошлого года. Если срочно не принять решительных мер, мы окажемся на грани катастрофы.