Ранней ночью мы ходили по лабиринту снова и снова, Вейнис учил меня, как мысленно рисовать карту.

— На первый взгляд все стены лабиринта одинаковы, — говорил он, — но на самом деле это не так. Их можно опознать по меткам: бесцветным камням, исцарапанным кускам пола, трещинам. Ты должен замечать малейшие различия и рисовать воображаемую карту. Таким образом, если ты определишь, где ты находишься, сориентируешься и сможешь сразу найти новый путь, не теряя времени.

Я тратил часы на обучение мысленному построению карты лабиринта. Это легче сказать, чем сделать. Первые несколько коридоров запомнить легко — поцарапанный камень в левом верхнем углу одного, мшистый камень в полу следующего, бугристый камень в потолке другого — но чем дальше я иду, тем больше я должен помнить, и тем больше запутываюсь. Я нахожу что-нибудь новое в каждом коридоре, потому что если я буду использовать метки, похожие на уже используемые, я перепутаю два коридора и со мной будет покончено.

— Ты не собран! — рявкнул Вейнис, когда я оставался стоять на одном месте седьмую или восьмую минуту.

— Я стараюсь, — проворчал я, — но это трудно.

— Старания недостаточно, — прорычал он. — Ты должен избавиться от всех посторонних мыслей. Забудь об Испытании, воде и о том, что случится, если ты проиграешь. Забудь об обеде, завтраке и обо всём, что тебя отвлекает. Думай только о лабиринте. Он должен заполнить твои мысли, иначе ты обречён.

Это нелегко, но с каждой попыткой у меня получалось всё лучше и лучше, и меньше чем через час я достиг значительных успехов. Вейнис был прав: выкидывание всех ненужных мыслей из головы было решением. Было скучно мысленно блуждать по лабиринту часами, но эту скуку я должен был научиться ценить. В Водном лабиринте возбуждение будет мешать и убьёт меня.

Когда у меня стало хорошо получаться строить карты, Вейнис обвязал длинную верёвку вокруг моей талии и прикрепил камень к другому концу.