Она нажала на мигающую кнопку.

– Говорит Пэрис.

– Привет, Пэрис, это Валентино.

Они уже были знакомы заочно. Мужчина периодически звонил, и ведущая легко запомнила необычное имя. И го­лос его тоже трудно было спутать с чьим-то другим. Он го­ворил еле слышно, почти шептал, либо желая произвести впечатление, либо пытался остаться неузнанным.

Пэрис говорила в микрофон, установленный над при­борной доской и выполнявший роль телефонной трубки. Во время программы обычной трубкой она не пользова­лась, чтобы иметь возможность менять диски, даже разго­варивая со слушателями.

– Как поживаете, Валентино?

– Так себе.

– Мне очень жаль.

– Точно. Ты об этом пожалеешь.

В эфире Анна Мюррей с песней «Мое разбитое сердце» сменила знаменитую ливерпульскую четверку.

Пэрис автоматически посмотрела на монитор – нача­лась вторая из трех запланированных ею песен. Она не была уверена, что правильно расслышала слова Валентино.

– Простите, что вы сказали?

– Ты об этом пожалеешь, – внятно, отчетливо повто­рил он.

Несколько театральный тон был обычным для Валенти­но. Всякий раз, когда мужчина звонил на программу, он был или вне себя от радости, или не в себе от тоски. Пэрис никогда не знала, чего от него ожидать, и именно поэтому его звонки всегда представляли интерес. Но сейчас в его голосе, несомненно, звучали зловещие нотки. Такое слу­чилось впервые.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Я делал все, как ты мне советовала, Пэрис.

– Я давала вам советы? Когда?

– Каждый раз, когда я звонил. Ты всегда говоришь – не только мне, всем, кто дозванивается, – что мы должны уважать тех, кого мы любим.

– Верно. Я думаю…