– Может, и не поступили бы, – согласилась Ева, хотя прекрасно знала, что порой туристам выпускают кишки за браслет и пару кроссовок. – Я загляну в файл, но больше обещать ничего не могу. А ты пошарь. Если раскопаешь что-то еще по этому делу, дай знать.

– Хорошо-хорошо, – закивал Рацо и грустно улыбнул­ся Еве. – Ты найдешь энтих, которые так поступили с На­ладчиком. Другие копы не узнают, во что он мог вляпать­ся. А ты способна выяснить… Я ведь добротную информа­цию тебе принес, правда?

– Да, Рацо, достаточно добротную. – Ева поднялась и, порывшись в кармане, положила на столик несколько кре­диток.

На улице Пибоди спросила:

– Наверное, мне нужно пройтись по файлам относи­тельно этого дела?

– Пройдись. Но до завтра это вполне терпит. И попы­тайся определить, что имел в виду Наладчик, когда гово­рил про «Арлингтон». Прочеши названия домов, улиц, частных владений, деловых центров… Если что-то найдем, то сообщим об этом офицеру, ведущему расследование.

Уже в машине Пибоди спросила:

– А этот Наладчик не работал на кого-нибудь из поли­цейских?

– Нет, – ответила Ева, включая зажигание. – Он терпеть не мог копов и был не из пугливых, хотя отличался жадностью. Управлялся в лавке один и работал круглую неделю, без выходных. Поговаривали, что он держал под прилавком армейский бластер и охотничий нож. Часто бах­валился, что может сделать из человека филе так же легко и быстро, как из форели.

– Похоже, забавный малый был.

– Крутой и суровый. Если старик твердо решил выйти из того дела, в которое втравился, его можно было остано­вить только очень серьезным наездом, вплоть до устране­ния.