Прошло уже больше года, как Ева обитала в этом доме, стоящем посреди огромного ухоженного сада, но по-настоящему так и не привыкла к нему. Здесь сходились воедино финансовое могущество и обычные бытовые человеческие слабости, и все же Ева не чувствовала себя в этих чертогах свободной, что-то всегда стесняло ее.
Ева не привыкла к богатству и предполагала, что вряд ли способна когда-нибудь привыкнуть. Она вышла замуж за Рорка не из-за его состояния, а, скорее, вопреки ему, и старалась не думать о том, как именно могло быть нажито это состояние. Она считала, что если влюбилась в Рорка, то должна принимать его всего – со всеми светлыми и темными сторонами. Ева изо всех сил старалась, чтобы каждый раз при входе в дверь этого дома у нее внутри умирал полицейский, живущий своими профессиональными инстинктами и предвзятостями.
Видеозал был обставлен роскошными длинными диванами и оборудован огромными настенными экранами. Вдоль одной из стен тянулся старомодный бар вишневых тонов со стульчиками из кожи и бронзы. В шкафу из резного дерева хранились бесчисленные диски с видеозаписями старых фильмов, которые Рорк любил смотреть больше всего. Полированный пол был устлан узорчатыми коврами; в камине, отделанном черным мрамором, горел огонь, перед которым грелся свернувшийся клубочком жирный кот. Запах потрескивающих в огне дров смешивался с ароматом свежих цветов в огромной медной вазе и легким благовонием свеч, стоявших на каминной доске. Но главное – здесь был мужчина, который ее всегда завораживал.
На экране шел какой-то черно-белый фильм. Рорк удобно растянулся на плюшевой софе, держа в руках бокал с вином. Одежда на нем – так же как и изображение на экране – состояла из черного и белого. Ворот белоснежной рубашки был небрежно расстегнут, из-под черных облегающих брюк торчали босые ноги – ботинки валялись на полу. Ева не могла понять, почему эта поза казалась ей такой возбуждающе сексуальной. Лицо Рорка было похоже на лик ангела, из любопытства залетевшего в развратный ад: греховный блеск в живых голубых глазах и изящная линия рта, едва заметно изогнутого в улыбке. Черные волосы ниспадали почти до плеч, являясь приманкой для пальцев любой женщины.