Ева помнила, как сказала Пибоди, что не стоит брать в голову лишнего и лучше пусть все идет, как идет. Но она сама не ожидала, что наказание окажется таким до обидного мизерным. Ева решила - и уже выдала все в кратких и крепких выражениях этому бесхребетному хрену обвинителю, - что теперь не она, а он должен звонить родственникам убитого. Пусть объяснит, почему правосудие оказалось настолько загруженным работой, что не удосужилось как следует разобраться в этом деле и поспешило заключить сделку с защитой, даже не дождавшись полицейского отчета.

Стиснув зубы, Ева резко ткнула пальцем в клавиатуру, словно поторапливая капризный компьютер, и вызвала заключение патологоанатома по Брэнсону.

Здоровый мужчина. Пятьдесят один год. Причина смерти - отверстие в грудной клетке, проделанное вращающимся сверлом дрели. Других шрамов или ранений нет. Содержание в крови наркотиков или алкоголя не обнаружено. Указаний на недавнюю половую активность нет. Последний прием пищи был менее чем за час до смерти и состоял из тертой моркови и гороха в легком сливочном соусе, подсушенного пшеничного хлеба и травяного чая.

"Довольно скучная еда для подлого дамского угодника", - подумала Ева, однако взяла на заметку то обстоятельство, что Брэнсон не находился под воздействием алкоголя или наркотиков.

А кстати, кто, кроме Лизбет Кук, сказал, что он был дамским угодником? Ведь в этой чертовой спешке ей даже не дали времени проверить мотив преступления, которое теперь расценивается как убийство второй степени. Ева представила себе зрелище: когда дело дойдет до прессы, - а оно, несомненно, дойдет, - множество неудовлетворенных сексуальных партнеров будут искать глазами шкаф с инструментами.