- В этом может быть ключ к разгадке, - пробормотала Ева, вставляя диск в гнездо своего компьютера.

- В заключении патологоанатома отмечено, что язык был удален с помощью зазубренного лезвия еще до наступления смерти. Следы сопротивления отсутствуют, значит, до этой импровизированной хирургической операции Наладчику нанесли удар, от которого он потерял сознание. Ну, а потом его сбросили в реку, предварительно связав ноги и руки. Смерть наступила позднее - в результате того, что он захлебнулся в воде.

Ева легонько постучала пальцами по столу и улыбнулась.

- Есть ли мне смысл читать отчет?

Пибоди пожала плечами.

- Детектив Салли был очень разговорчив. Не думаю, что он будет сопротивляться, если вы захотите взять это дело на себя. По его словам, не имеет значения, у какого берега реки найден убитый, проживавший в Нью-Йорке, и какое управление будет заниматься расследованием.

- Я вовсе не собираюсь браться за это дело, просто меня интересует ход расследования. А как насчет "Арлингтона"?

- Все, что удалось собрать, записано на диске, сторона Б.

- Отлично. Сейчас я пробегусь по этой записи, а потом поедем в офис Брэнсона.

На этом Ева решила закончить все разговоры. Но вместо того, чтобы уткнуться в экран, она сузившимися глазами уставилась на дверь.

На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял долговязый молодой человек в поношенных джинсах и старинной парке. "Лет двадцать с чем-то", предположила Ева. Серые мечтательные глаза смотрели с таким простодушием, что она сразу представила, как уличные воришки и пройдохи выстраиваются в очередь, чтобы обчистить его карманы. С худощавого лица молодого человека можно было писать портрет мученика или самоотверженного жреца науки. Но в темно-русых волосах, собранных в гладкий хвостик, виднелись выгоревшие на солнце пряди, что явно не свидетельствовало о кабинетном затворничестве. Юноша смотрел на нее, смущенно улыбаясь.