- Младший? - повторила она, еще раз смерив парня взглядом. - Стало быть, самый маленький... Но, Зак, вы ведь метра два или около того. Да?

- Два и восемь, - уточнил он и опять застенчиво улыбнулся.

- Он пошел в нашего папу. Они оба высокие и худые. - Пибоди вновь неистово стиснула брата в объятиях. - Зак у нас художник по дереву. Он делает самые красивые на свете предметы мебели, особенно шкафы.

- Перестань, Ди. - Зак покраснел от смущения. - Я всего лишь столяр. Умею обращаться с инструментом - вот и все.

- В последнее время многие научились обращаться с инструментом... пробормотала Ева, неожиданно вспомнив Лизбет Кук.

- Почему ты не сказал мне, что собираешься в Нью-Йорк? - спросила Пибоди.

- Хотел сделать тебе сюрприз. Еще два дня назад не был уверен, что удастся приехать.

Зак ласково погладил Пибоди по голове, и это движение вновь напомнило Еве о проблеме человеческих взаимоотношений. Все-таки некоторые отношения строились не на сексе, не на власти или расчете, а на чем-то менее плотоядном, - может быть, на простой человеческой любви...

- Я получил заказ на несерийную мебель от людей, которые видели мою работу там, в Аризоне.

- Здорово! И сколько это займет времени? - спросила Пибоди.

- Не знаю, как получится. Я, наверное, пробуду здесь, пока не закончу.

- Прекрасно! Ты остановишься у меня. Я дам тебе ключ и расскажу, как ко мне добираться. Сядешь в подземку... - Пибоди закусила губу. - Только не зевай по сторонам! Здесь все не так, как дома. Не носи деньги и удостоверение личности в заднем кармане, потому что...

- Пибоди! - Ева подняла палец, прося внимания. - Займись-ка ты остаток дня личными делами. Устрой брата как следует.

- Я не хочу, чтобы из-за меня возникли какие-то проблемы... - начал сопротивляться Зак.

- Вы создадите больше проблем, если она будет беспокоиться, как бы вас не обобрали шесть раз, пока вы доберетесь до ее квартиры, - довольно сурово пресекла его возражения Ева. Ей вдруг действительно стало боязно за этого добряка, само лицо которого служило "пометкой" для уличной шпаны и карманников. Впрочем, ей не хотелось слишком уж сгущать краски, и она попыталась смягчить свою строгость улыбкой: