Однако, несмотря на бальное платье и драгоцен­ности, ее холодные карие глаза оставались глазами копа. Внимательно изучая лица и фигуры присутст­вующих в танцевальном зале отеля, они не упускали ничего.

Камеры слежения, искусно вмонтированные в лепнину потолка, обеспечивали полный обзор. Ска­неры обнаружили бы любой подозрительный пред­мет, если бы его попытался пронести кто-нибудь из гостей или служащих. А среди официантов, пробирающихся сквозь толпу, разнося напитки, было пол­дюжины опытных сотрудников службы безопаснос­ти. В зале присутствовали только обладатели пригласительных билетов с голографической печатью, сканируемой у входа.

Причиной всех этих предосторожностей были драгоценности, произведения искусства и актерские реликвии, выставленные в зале и оцениваемые в об­щей сложности в пятьсот семьдесят восемь миллио­нов долларов. Каждый экспонат был снабжен инди­видуальным сенсорным полем, регистрирующим не только передвижения, но даже малейшие колебания температуры и веса при внешнем воздействии. Если бы кто-нибудь попытался пальцем сдвинуть с места хотя бы крошечную серьгу, все выходы сразу же бы­ли бы перекрыты, и по сигналу тревоги вторая груп­па охранников, отобранных из элитного подразделе­ния нью-йоркской полиции, появилась бы в зале.

Еве, обладающей скептическим складом ума, ка­залось, что все это создает слишком сильное иску­шение для присутствующих в этом огромном поме­щении. Но возражать против столь изощренной сис­темы охраны было нелегко, тем более что именно подобной изощренности она и ожидала от Рорка.

– Ну, лейтенант?