И все-таки Ева не могла не думать о том, как разрывалось горло девушки от сдавливающей его проволоки, от криков боли и ужаса. О том, как бешено колотилось ее сердце, и из-за недостатка кислорода эти звуки отдавались в ушах, словно удары грома. Пятки стучали по полу, руки судорожно хватали воздух, покуда кровь не хлынула в мозг, а сердце не остановилось...

Ева шагнула назад. Больше она ничего не могла сделать без оборудования.

- Мне нужно знать, кто зарегистрирован в этом номере и каковы правила обслуживания. Я должна поговорить с Хайлоу и еще с кем-нибудь из прислуги, кто хорошо знал жертву. - Ева заглянула в стенной шкаф, проверила содержимое туалетного столика. - Ни одежды, ни лекарств. Пара использованных полотенец, но их могла бросить сама убитая, выйдя из ванной. Кто-нибудь вообще зарегистрировался в этих апартаментах?

- Я это выясню. Тебе понадобятся ее ближайшие родственники?

- Да, - вздохнула Ева. - Муж, если он у нее был, друзья, любовники... Когда имеешь дело с сексуальным убийством, в девяти случаях из десяти виновным оказывается кто-то из них. Но, по-моему, это десятый случай. Здесь нет ничего личного - ничего интимного или страстного. Жертва, похоже, не слишком интересовала убийцу.

- В изнасиловании не может быть ничего интимного, - заметил Рорк.

- Может, - возразила Ева. Она знала это лучше большинства других. Какая-то предшествующая связь между насильником и жертвой, даже фантазии насильника создают определенную интимность. А здесь все было проделано хладнокровно и бесстрастно. Держу пари, он потратил больше времени на избиение, чем на изнасилование. Впрочем, некоторых мужчин это стимулирует.

Рорк подошел к ней и коснулся ее щеки.

- Ева, передай это дело кому-нибудь другому.