– Боже, какой кошмар! Даже не предполагала, что он болел. – Я дизайнер открыток, и вы могли бы ожидать от меня большего, но когда дело касается смерти, я, как и все, теряюсь. – Такой молодой, – добавила я.

– Пятьдесят один. – Джо высморкалась. – Это показатель того, как мы стареем, раз пятьдесят один для нас – еще молодость.

– Он умер в больнице?

– Дома, в Толука-Лейк.

Меня вдруг пробил озноб. Я завернулась в одеяло и подошла к окну. Саймон жил в пентхаусе на бульваре Уилшир, в очень большом и внушающем почтение доме с высокими потолками и огромными окнами, которые изнутри мыла приходящая уборщица, а снаружи – профессиональная команда. Из окна открывался вид на океан. Район Толука-Лейк располагался к северо-востоку, за горами, так что дом Дэвида не попадал в поле моего зрения, но, может, я увижу, как его дух парит над Тихим океаном.

– Когда ты в последний раз видела Дэвида? – спросила я. Джо ничего не ответила.

Я стояла и смотрела на закат. Дело было между Рождеством и Новым годом, когда подсчитывают доходы за последний квартал, чтобы расплатиться по налогам, доедают пряничных человечков и допивают коньяк со взбитыми желтками, сахаром и сливками, давая себе обещание завязать с Нового года со сладким, углеводами и алкоголем. Небо над Лос-Анджелесом темнело, и скоро смог нельзя было отличить от водной поверхности. В ванной с шумом лилась вода, и я решила присоединиться к Саймону; в душ он ходил без оружия, и потому я без риска для жизни могла устроить ему засаду.

Щелчок в трубке указал на то, что Джо все еще была на линии. Но она молчала.

– Джо?

– Я просто… боюсь. Уолли, ты останешься моей подругой, если…

– Да. Если что?

– Если… да так, ничего. Ты идешь сегодня на коктейль к Рексу и Трише?

– Придется. Ты ведь там будешь? – Я подождала ответа. Его не последовало. – Джо, в чем дело?

– Боже, я превращаю свою жизнь в полный хаос! – воскликнула Джо.