— Что случилось, папенька?

— Я укололся о какую-то проволоку или что-то вроде этого в дверях вагона. Сделай что-нибудь, потому что болит ужасно.

— Сейчас, папенька!

Развязав платок, Минелла увидела глубокую рану с рваными краями.

Промывая ее, она не переставала удивляться тому, что отец так нетвердо стоял на ногах, когда садился в поезд.

Вероятно, он пошатнулся или даже упал — а раньше с ним такого никогда бы не случилось.

Ее отец всегда был очень ловким, а все царапины и ушибы — следствие поездок верхом, заживали у него быстрее, чем у любого другого.

Поэтому наутро Минелла очень встревожилась, увидев, что, несмотря на все ее усилия накануне, рука у отца опухла, а рана начала гноиться.

Отец сказал, что это все пустяки, но Минелла не стала его слушать и послала за доктором.

Доктор тоже не считал, что это опасно, он дал ей обеззараживающую мазь, и Минелла применяла ее в точности согласно его указаниям.

Однако рука лорда Хейвуда не заживала, и к концу недели боль стала невыносимой. К нему пригласили хирурга, но было уже слишком поздно.

Заражение распространилось по всему телу, и только морфий помогал ему хоть как-то превозмогать ужасную боль.

Все произошло так быстро, что Минелла даже не успела этого осознать.

Только после того, как ее отца похоронили на тихом маленьком кладбище рядом с его женой, она поняла, что осталась совсем одна.

В первые дни, не подозревая о том финансовом беспорядке, который ее отец оставил после себя, она не собиралась никуда уезжать и рассчитывала, что сможет сдать под обработку те земли поместья, которые еще не были в аренде.

Однако мистер Мерсер разрушил ее иллюзии и заставил Минеллу понять, что эти планы были лишь напрасными мечтами.

Сама усадьба давно уже была заложена, так же, как и по крайней мере половина угодий.