Он не помнил, когда так ужасно уставал. Наверное, раньше обычная усталость от перелета в Новую Зеландию компенсировалась радостным настроением от выполнения очередного заказа. На сей раз он почему-то вернулся с чувством неудовлетворенности, и это выводило его из себя, так как проект, который он представил, явно был лучшим в его успешной карьере. Вероятно, все дело в том, что над этим заказом он работал слишком долго и напряженно. А теперь наступил естественный спад, тем более что такого же захватывающего дела в ближайшем будущем не намечалось.

Бенедикт помотал головой, как бы пытаясь стряхнуть усталость.

Он разделся, небрежно бросив костюм строгого фасона, рубашку и галстук на крышку тростниковой корзинки. Ему вдруг пришло в голову, что он стареет, и он мрачно усмехнулся. Завтра ему исполняется тридцать четыре года, и хотя он находится на вершине своих интеллектуальных возможностей, вероятно, организм подсказывает, что пора изменить жесткий распорядок жизни.

Последний перелет с одного материка на другой оказался сплошным кошмаром: бесконечные пробки по дороге в аэропорт и задержки с вылетом. В результате он едва не потерял свою обычную невозмутимость, и это навело его на мысль, что, наверное, настало время для переоценки ценностей.

Бенедикт встал под душ, мельком глянув на свое отражение в запотевшем зеркале на внутренней стороне двери. Он удовлетворенно отметил, что выглядит совсем не такой уж загнанной клячей. Глаза сохранили обычную ясную голубизну и спокойное выражение, хоть и были словно засыпаны песком, а веки покраснели; оливковый цвет лица не выдавал внутреннего напряжения; коротко подстриженные черные волосы уже посеребрила преждевременная седина. Но он был таким же худым и мускулистым, как и прежде, частично благодаря наследственности, но скорее всего из-за привычки никогда не останавливаться в гостиницах, где нет бассейна. Утро у него всегда начиналось с дистанции в милю. Плавание в одиночестве и в заданном темпе успокаивало нервы и укрепляло мышцы.