- Неделя в Лондоне и полгода в Дананге - это совсем не одно и то же, отрезала Глэдис. - Перестань делать из мухи слона, Дуг.

- Как известно, дети могут быть сиротами и при живой матери, - возразил он. - Кроме того, я не исключаю, что рано или поздно дело может обернуться самой настоящей трагедией. Куда ты отправишься теперь? В Пакистан? В Индонезию? На Балканы?

- Никуда. Пока никуда, - спокойно ответила Глэдис. - Можешь не волноваться - дети не пострадают. Я знаю, что делаю.

- В самом деле? - спросил Дуг, не скрывая язвительной иронии. - Может, в таком случае ты поделишься со мной своими планами?

- Я уже говорила тебе все это тысячу раз! Я собираюсь время от времени выполнять небольшие задания, не требующие длительного отсутствия и.., не сопряженные с особенной опасностью. - Глэдис слегка запнулась, вспомнив вторую часть своей лондонской эпопеи. Пожалуй, хорошо, что Дуг о ней ничего не знает. Но, что ни говори, она обманывала Дуга.

- Так-так... - Дуглас покачал головой. - Значит, ты не хочешь заниматься как следует ни домом, ни работой. Стало быть, все дело в твоем непомерном тщеславии, которое ты стремишься утолить любыми способами!.. Ах, ах, как же моя фамилия не появится в журналах!

Он сказал это так, словно она была стриптизершей в ближайшем ночном клубе и мечтала попасть на страницы желтой прессы. Глэдис покраснела от возмущения.

- Послушай, Дуг, ты не понимаешь... При чем тут тщеславие? Мне нравится фотожурналистика, но это не мешает мне любить тебя и детей. Эти две вещи вовсе не исключают друг друга, скорее - наоборот...

- В твоем случае - исключают! - перебил Дуглас. Он сказал это почти с угрозой, и Глэдис неожиданно рассердилась. Перелет из Лондона утомил ее, время приближалось к двум часам ночи, и ей ужасно хотелось спать. И все же она решила выяснить отношения до конца.