- Ты знаешь, где сейчас Дуг? - спросил Пол после того, как Глэдис, выплакавшись, задышала ровнее.
- Понятия не имею. Он мне даже не позвонил.
- Позвонит, - уверил ее Пол. - Обязательно позвонит. Кстати, ты не хочешь связаться со своим адвокатом?
- Нет. Пока нет... - В глубине души Глэдис все еще верила, что Дуг одумается и вернется и они сумеют как-нибудь сохранить семью или хотя бы ее видимость.
- Понимаю, - сказал Пол мягко. - Вот что, Глэдис, тебе нужно поспать. Как говорится, утро вечера мудренее.
- У нас уже почти утро, - сказала Глэдис, поглядев за окно. На будильнике было около четырех, но зимнее небо, затянутое снеговыми облаками, казалось совершенно черным.
- Постарайся все-таки уснуть - ты сразу почувствуешь себя лучше. А когда ты встанешь, я тебе позвоню.
- Спасибо, Пол, - от души сказала Глэдис и почувствовала, что глаза ее снова наполнились слезами. Все-таки уход Дуга сильно на нее подействовал.
- Ничего, все будет в порядке, - ответил Пол. Несмотря ни на что, он был уверен, что Глэдис прекрасно со всем справится. Он верил в нее даже больше, чем в себя.
Положив трубку, Глэдис еще долго лежала без сна, думая о Поле, о Дуге и обо всем, что случилось с ней в последнее время. И единственный неутешительный вывод, который она сделала, состоял в том, что отныне она будет совершенно одна.
А Пол на мостике своей яхты молча смотрел на неподвижную воду Венецианского залива и думал о Глэдис. Поведение Дуга возмущало его до глубины души. Он жалел только об одном, что не может высказать этого ему в лицо. "Уходи и не смей больше никогда приближаться к ней!" - вот что хотелось ему сказать Дугласу, но вряд ли у него есть на это право.
Примерно через полчаса он приказал спустить на воду моторку и отправился на берег. Пол разыскал в киоске сразу несколько журналов, которые опубликовали репортаж Глэдис. Он купил их все и, остановившись, стал рассматривать снимки. Они были потрясающие по своему воздействию. При одном взгляде на них в душе поднималась волна гнева. И, разумеется, никакой порнографии. Этот Дуг - просто идиот. Ему следовало гордиться женой, и если он не понимает, значит, он еще глупее, чем казалось Полу.