Отерев рот тыльной стороной ладони, Хантер закрепил почти пустую фляжку на поясе, посмотрел вниз и пошевелил пальцами ног, которые торчали сквозь протертую насквозь кожаную обувь. Проклятие! Он не удивился бы, обнаружив волдырь буквально на каждом! А что за вонь! Его не оттереть в горячей воде и за пару часов, даже если извести целый кусок мыла! Ничего странного: ему приходилось спать и в сточных канавах, и под заплесневелой от сырости корягой, а животных, убитых, чтобы поесть, потрошить так быстро и небрежно, что от каждой добычи что-то оставалось на одежде. Видит Бог, он смертельно устал от всего этого.

Хантер помотал головой, отгоняя неуместные мысли, бессознательно нащупал пакет, зашитый под одеждой, и решительно оттолкнулся от дерева. Будь рядом случайный свидетель, он не заметил бы и следа слабости на его лице, только упрямую решимость, только намерение выполнить свою задачу до конца или умереть. Именно так и был настроен Хантер Мак-Кракен.

Однако ему удалось сделать не более сотни шагов. Впереди, там, где лес расступался, давая место небольшой поляне, был виден сквозь поредевшие стволы желтый язык пламени, вокруг которого сгорбилось в дремоте несколько сидящих фигур. Отблеск костра выхватывал из темноты фургон с провиантом.

В первое мгновение Хантер покрылся ледяной испариной, потом медленно отступил в чащу, откуда так стремительно выскочил несколько секунд назад. Понимая, что где-то поблизости должны быть часовые, он весь превратился в зрение и слух, намереваясь бесшумно их миновать. Первое побуждение — расправиться с неприятельскими поставщиками — было им безжалостно подавлено: он направлен в тыл конфедератов не для того, чтобы помешать поставке продовольствия и медикаментов, а для того, чтобы доставить секретное донесение. Ему и без того пришлось прервать немало жизней, чтобы продвинуться туда, где он теперь находился.