– А разве знающая мисс Кекуик не учила тебя экономно вести домашнее хозяйство?

– Нет, ее мышление – высшего порядка. Кроме того, все знают, что это означает! Это – съедать только одно блюдо за обедом, иметь недостаточно лакеев и самой шить себе платья, что совершенно бесполезно, потому что если у тебя нет денег, чтобы за что-либо заплатить, то это самая идиотская трата времени – учиться, как их сберечь! Мама не станет этого делать – но я думала не о ней, я думала о тебе и о Фонтли. – Она устремила на него серьезный взгляд. – Мама говорит, что Фонтли будет потеряно для нас. Это правда? Пожалуйста, скажи мне, Адам! – Она прочла ответ на его лице и потупила взгляд. Тщательно расправив складки муслинового платья на коленях, она сказала:

– Я нахожу эту мысль просто отвратительной.

– И я тоже, – грустно согласился он. – Слишком отвратительной, чтобы о ней говорить, до тех пор, пока я с ней не свыкнусь.

Она подняла глаза;

– Я знаю, что для тебя это гораздо хуже, и не собиралась говорить об этом так жалостливо. Дело в том, что я убеждена: нам следует предпринять усилия, чтобы спасти Фонтли. Я много думала об этом и понимаю, что это теперь и мой долг – подыскать блестящую партию. Как ты думаешь – у меня получилось бы, если бы я задалась такой целью?

– Нет, конечно нет! Моя дорогая Лидия…

– О, я смогу! – сказала она решительно. – Я, конечно, понимаю, что на этом пути, может быть, встретится загвоздка-другая, особенно важно то обстоятельство, что я еще не выезжаю в свет. Мама, знаешь ли, собиралась выезжать со мной в этом сезоне, но она не может этого сделать, пока мы в трауре, и я понимаю, что если я не появляюсь в обществе…

– Кто втемяшил тебе в голову всю эту чепуху? – перебил Адам сестру.

Она посмотрела удивленно:

– Это не чепуха! Неужели ты не знаешь, как, мама надеялась на то, что Шарлотта подыщет блестящую партию? Она почти это сделала, но не приняла предложения из-за Ламберта Райда.