– Я был хорошо знаком с вашим почтенным родителем, ваша светлость, и долгое время был убежден, что он надеялся вернуть былое процветание поместью, которое унаследовал и которое, как он знал, должно, согласно естественному ходу вещей, перейти впоследствии в ваши руки. Рискованное и, увы, неудачное предприятие, в которое лорд ввязался незадолго до своей безвременной кончины… – Поверенный в делах прервался и перевел взгляд с лица Адама на покачивающиеся вдали верхушки деревьев за садами. К ним, очевидно, он и обратил остаток своей речи:

– Никак не следует забывать при этом, что его покойная светлость был, как я уже отметил, оптимистом по натуре. Бог ты мой! Получай я по сотне фунтов каждый раз, когда его светлость терпел неудачу на бирже без малейшего уменьшения своего оптимизма, я был бы богатым человеком, уверяю вас, сэр!

Никакого ответа на эту тираду не последовало. И вместо того чтобы искать какие-то иные утешения в сложившейся ситуации, Адам ровным голосом спросил:

– Проще говоря, Уиммеринг, как обстоят мои дела в настоящее время?

Такая прямота в ситуациях сугубо деликатных всегда несколько претила Уиммерингу, но, побуждаемый каким-то особым свойством негромкого голоса наследника, он ответил с непривычной откровенностью:

– Плохо, милорд.

Адам понимающе кивнул:

– Насколько плохо?

Мистер Уиммеринг аккуратно сложил кончики пальцев вместе и уклончиво ответил:

– Это в высшей степени прискорбно, что дедушка вашей светлости скончался прежде, чем вступил в возраст его покойной светлости. У него было намерение вернуть поместье в прежнее состояние.